Старый анекдот. Новому русскому «впаривают» в картинной галерее очередную «куклу» от изобразительного искусства.
- Это Кандинский! Берите, не пожалеете! Прекрасное вложение капитала! - убеждает покупателя эксперт.
- Кандинский? – сомневается тот, - А какие гарантии?
- Как какие? – обижается продавец, - Мы фирма порядочная. Гарантия два года!

Этот анекдот я вспомнила, наткнувшись случайно на Рублевке на старого знакомого, весьма успешного дельца, разбогатевшего на мощной, но короткой волне западного интереса к современному российскому искусству, набежавшей на Америку вместе с нашей перестройкой.

В начале 90-х мой башковитый собеседник быстро наладил поток живописных полотен из России на аукционы Лос-Анджелеса и Сан-Франциско. Заказов было так много, что московские художники малевали свои шедевры без передышки, нарушая различные технические нормы. Естественно, что через пару лет, в жарком и влажном климате Калифорнии краска потекла и начала съезжать с полотен вниз. И нашему герою пришлось тоже стремительно съехать на родину от разгневанных ценителей искусства. А что Вы хотите? Гарантия два года!

Сейчас он владеет вполне антикварными салонами с картинами художников 18-19 веков, хотя злые языки и уверяют, что часть из них, несмотря на подлинность холстов и красок, принадлежит кисти второсортных живописцев, хотя подписи под картинами значатся первоклассные. Экспертам тоже кушать хочется. А гарантия, сами понимаете, два года.

Мы завернули выпить чая в пафосный, но безлюдный замок, который раньше был кубом из красного кирпича и звался загородным рестораном «Сосновый бор», где черную икру приносили в затрапезном фаянсовом блюдце со сколотым краем и воткнутой посредине алюминиевой чайной ложкой.
Потом его перестроили в замок, переименовали в «Губернский клуб» и стали проводить там выставки-распродажи всякой роскоши. А зимой даже ставили прекрасные ледяные скульптуры во дворе.
Потом хозяев частично поубивали и замок перелицевали в «Дворянское гнездо». Но местные дворяне учинили там какое-то свинство и он перешёл другим хозяевам, тем более, что стал граничить с новыми президентско-премьерскими угодьями.Эх, надо посмотреть, как он сейчас обзывается. Да не все ли равно? Гарантия-то два года.

Приятель и компаньон моего дельца по антикварному бизнесу и параллельно хозяин молочных заводов, печально сидит рядом и синеет огромным фингалом под глазом. Его приласкали полицейские Монако, когда он буянил в баре, безуспешно пытаясь доказать, что местная проститутка стащила у него бумажник.
А так как он спустился в бар из квартиры по соседству, то был в тапочках и пижаме, а все документы подтверждающие личность миллионера остались в пропавшем бумажнике. Поэтому, когда он, обидевшись на хозяина бара, начал кидаться стульями, его утихомирили довольно чувствительно и бесцеремонно.
Смотрю я на его помятую полицейскими физию и думаю, на фига он попёрся по проституткам, если дома у него молодая жена красавица, с обложки журнала? В прямом, а не переносном смысле.

Он расстёгивает рубаху и с мазохистской гордостью демонстрирует ешё один лиловый кровоподтёк на груди и тихо, но без злобы, материт полицейских. У него после запоя полоса тихой грусти.
Подбитый миллионер в Москве квартируется на Гоголевском бульваре в доме, откуда меня беспардонно выселили четыре года назад, как и всех остальных жильцов, якобы из-за аварийного состояния жилья. От памятника русского "барокко" оставили один фасад, быстро перестроили и заселили новыми хозяевами по баснословной цене за квадратный метр.
- Как гнездо? – ревниво спрашиваю я.
- Говно, - печально отвечает тот, - все уже валится. На стене в подъезде трещина, из-за неё у меня в ванне даже плитку разорвало.
А что вы хотите? Мы фирма порядочная! Гарантия два года!
Хорошо, что новые жильцы не видели, из какого дерьма, (тут он совершенно прав), этот дом возводили. Я то, проходя в редакцию, видела и, честно говоря, злорадствовала: «Подавитесь, буржуины, моим отчим домом!»

Мы живем во время победы сиюминутной выгоды над разумом. Ипотека или кредит на пятнадцать лет? Вы с ума сошли? Два года максимум. И то до кризиса.
Дороги строить? Да ещё с одного конца страны в другой? Нет, лучше с тигром фотографироваться: эффектнее и дешевле. Хотя, конечно, можно и сляпать что-нибудь, но тогда с прибылью в 680 раз, как в Москве. Если верить страшным рассказам Пикуленко километр новой развязки у нас будет стоить 680 миллион баксов, а в Европе один километр дорог обходится в среднем в миллион.(Может, всё же послышалось или наша развязка очень сложна, типа туннеля под Ла-Маншем?)
Ладно, Бог с ними с Европами. У нас же суверенная демократия и дороги тоже, понимаешь, суверенные. В смысле, не трожь, моё!
Бюджетное финансирование наших дорог с 2000 года увеличилось почти в десять раз (с учётом инфляции в пять), а ввод новых автодорог упал вдвое. Сосчитайте во сколько раз увеличилось разворовывание?

А если к этому прибавить, что в разряд автодорог с твёрдым покрытием входят гравийные и щебёночные, (которые быстро изнашиваются), то понятно, почему у нас общая протяжённость дорог с твёрдым покрытием ежегодно снижается. На щебёнку с гравием гарантия два года!

Реформировать систему здравоохранения? Ищите дураков! Нет, лучше купим пару-тройку новых машин скорой помощи. (Которые мгновенно раздолбаются по нашим дорогам). Зато есть что показать по шайтан-ящику населению.

Экономическая целесообразность – близорука. Винсент Ван Гог не продал за всю жизнь ни одной картины, и если бы его брат Тео, помогавший ему не помереть с голодухи, руководствовался экономической целесообразностью, то одним гением на земле стало бы меньше. А теорию относительности долго считали пустой игрой ума, хотя в ней была заложена теория ядерного взрыва.

Деликатесную колбасу или элитную мебель делать выгоднее, чем вкладывать деньги в науку. О нанатехнологиях разговор отдельный. Не один раз я уже слышала тихие, но упорные беседы учёных, что это большой мыльный пузырь, который вот-вот лопнет. Поживем-увидим. Но кроме экзотической нанатехнологии, существует еще много других наук, например, будничная геология.
Разведанной нефти осталось у нас всего на 10 лет добычи, а золота и того меньше. Но пока дележ собственности РАН важнее её научного потенциала, ведь здания институтов и прекрасные территории вокруг них можно пустить в дело прямо сейчас.

Сегодня, конечно, многие огрехи спишут на кризис. Но и сам он потребует модернизации государственного аппарата. Только в какую сторону? Либерализации или закручивания гаек? Второе, конечно, привычнее и, возможно, сиюминутно эффективнее, но надо помнить, что гарантия этой сиюминутности всё та же – два года.