Два месяца назад Лина Ивановна, мама моей подруги, законопослушная 70-летняя автолюбительница с 40-летним беспорочным стажем вождения повернула через двор с Нахимовского проспекта на малюсенькую улочку Фруктовую. И была остановлена радостно выбежавшим из засады гаишником за тяжкое нарушение – выезд на встречку. Улица оказалась односторонней, знаков никаких. Лишение прав на полгода обеспечено.
- Что ж ты ему денег не дала! – в сердцах всплеснула руками дочь.
- Но я же ничего не нарушила, - насупилась Лина Ивановна, - Да и неудобно как-то в открытую деньги совать…
- Э-э, так наше ГАИ борется с пробками на дорогах, прорежает водителей, - вступил в разговор зять, - Богатый – плати, бедный – не езди. Прав был Жванецкий: «Нас слишком много».

Стали мы с подругой на следующее утро фотографировать место преступление для суда, чтобы засвидетельствовать отсутствие знака. Глядим, а гаишники снова в засаде сидят, у них – это место что-то вроде курятника с несушками. Стали мы тогда мстительно другим недотепам-водителям руками махать, на засаду гаишную указывать. (О начале этого приключения я недавно писала)

Гаишники на это безобразие посмотрели-посмотрели, грозно вышли из машины и потопали в нашу сторону, устрашающе набычившись. Тут мы – два борца за гражданские права – порядком струхнули и дали деру, как две нашкодившие школьницы.
Отдышались за углом, но не отступили, а вернулись через два часа с самодельным картонным знаком, перечеркнутым поворотом налево. И внизу семилетний сын моей подруги еще череп пририсовал с костями для пущей жути. Проявили, можно сказать, гражданскую позицию.

Но позиция позицией, а права-то надо выручать. Кинулись мы по друзьям за помощью, но нам грамотно объяснили, что теперь выцарапать вожделенную корочку будет втрое дороже, чем на месте: от 20 до 50 тысяч рублей, а то и больше.
- За такие деньги проще эти полгода на такси проездить, - вздохнула Лина Ивановна.
( Read more... )

«Злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал», - зловещую колыбельную оставил нам гражданин Лермонтов. Разжигающую, ясный перец, межнациональную рознь. К лингвистической экспертизе не ходи. А главное, живучую. И через сто пятьдесят лет мы с подозрением и надеждой вглядываться друг в друга, стараясь увидеть человеческое, а не национальное. Об этом моя книга "Дневник ее соглядатая".

Чуть больше года назад в смурной ноябрьский день я приехала навестить захворавшую маму и дождаться врача. Не успела я поставить чайник, как в прихожей раздался звонок. Беспечно распахнув дверь, я увидела на пороге вместо врача лицо кавказской национальности в черном, кожаном и лаковом. Причем до того кавказской, что темная щетина у этого лица начинала расти от ушей и бровей, мягко огибая глаза.

( СТРАШНАЯ, ПРЕСТРАШНАЯ ИСТОРИЯ... )

«Пути мести никогда не бывают прямыми. Ты заходишь в неё, как в лес, и часто не знаешь потом, в какую сторону идти и как из него выбраться…», - как точно сказано в любимом фильме героини «Убить Билла».

«Дневник ее соглядатая» - сюжетно продолжает предыдущий роман «Клетка» («Клетка, полоска, горошек»), но редактор в новом издательстве принял его за самостоятельное повествование.

Кроме этого, я, наконец, избавилась от сериального клейма «женских романисток». АСТ предложило мне начать собственную авторскую серию, что всегда утешительно для истерзанного самолюбия старородящего творца.

>> Страница книги на OZON'е

Вчера вечером столкнулась на Арбате с давней приятельницей – медичкой. Про таких говорят: мужик в юбке. Пятнадцать лет отпахала командиром бригады медицины катастроф и хирургом широкого профиля (отрежем всё!) на просторах Западной Сибири. А теперь, оказывается, осела в Москве, переквалифицировалась в гинеколога-эндокринолога, узиста и хирурга в одном флаконе. Зарулили выпить кофе и потрещать.
- Ну, как работа? – дежурно поинтересовалась я.
- Как у палача. На свежем воздухе и с людьми, - хмыкнула Ирина, - Шучу. Тетки замучили. Представляешь, уже второй случай за месяц. Молодая 33-х летняя женщина, семь лет замужем, детей нет, хочет ребенка и собирается делать ЭКО (искусственное зачатие).
- Проблемы?
- Нет, просто они с мужем принципиально не хотят заняться для этого сексом, они уже несколько лет не живут половой жизнью.
- А какой живут?
- Бытовой. Он теперь сдаст сперму, её яйцеклетку оплодотворят на стороне и подсадят уже готовый эмбриончик.
- Бред какой-то. К тому же недешевый. Это прямо сюжет для «Пусть говорят».
( Read more... )

На три дня пришлось застрять в ожидании потенциальных покупателей на старой пустой приятельской даче, где не было ничего кроме продавленного дивана, мышиного помета по углам, да стопок агитационного мусора средины прошлого века. Документы партконференций, «Вопросы ленинизма» и прижизненное собрание сочинений Иосифа Виссарионовича (1946-1951), слегка обглоданного теми же мышами и с вырванными для растопки страницами.

Я – здоровое дитя брежневского развитого застоя - никогда не заглядывала в эти тринадцать томов отца народов.
Первое, что меня поразило при беглом просмотре, что в них опубликовано много откровенного идеологического криминала:
Например, хорошие отзывы о давно погубленных Троцком, Бухарине и Зиновьеве. Отзовись о них в таких выражениях в те годы простой смертный, его бы замели через два часа или сколько потребовалось бы его собеседнику добежать до ближайшего энкеведиста. Иначе сам мог получить 58 статью пункт 12 (недонесение).
Нашла я там и упоминание о завещание Ленина, о наличие которого мои родители даже в 70-е годы говорили, понизив голос.
Мой двоюродный дед сгинул в штрафбате только потому, что в 1943 году вспомнил, как в 1941 Сталин утверждал, что война будет длиться несколько месяцев, полгода – год от силы. А здесь эти несбывшиеся пророчества я обнаружила напечатанные черным по белому.
Но больше всего меня поразило, зачем в 4-м томе, вышедшим в 1947 году, то есть всего через три года после депортации кавказских народов, И.В. печатает статью 1918 года, где он защищает «оклеветанных чеченцев и ингушей». Он словно с садистским наслаждением дразнит своих тогдашних читателей: написано, но не верь своим глазам. Вслух повторить нельзя. Вам нельзя.

( Read more... )

Днем раздался звонок по домашнему номеру. Звонкий женский голос, сославшись на какую-то социологическую службу, бодро поинтересовался, пойду ли я 11 октября на выборы.
- Конечно, - с готовностью отрапортовала я.
- А как вы считаете, почему большинство москвичей поддерживает «Единую Россию»? – весело продолжила опрос барышня.
- Из-за политической близорукости или гражданского пофигизма, - мгновенно отозвалась я.
На том конце трубки поперхнулись, что-то промямлили и уже не так уверенно, с запоздалой подозрительностью поинтересовались:
- А вы за кого будете голосовать?
- За «Яблоко», - ехидно отрезала я, хотя сама еще не решила, - Всех кандидатов от «Солидарности» вы же "зачморили"!
- Партия «Яблоко» никак не проявила себя в работе, а кандидаты от «Солидарности» не прошли на выборы из-за нарушения законных демократических процедур. А вот «Единая Россия» …- начала быстро тараторить девушка.
- Пошли вы в задницу со своей «Единой Россией», - в сердцах крикнула я и бросила трубку.

И что собственно меня так разбесило? Я ведь по натуре не боец, а вполне себе средний обыватель. Везде есть приличные люди, наверное и в "ЕР" отыщутся. А разбесила меня циничная демагогия про демократические процедуры. Врать по телефону не надо…

( Read more... )

Ремонт нельзя закончить, его можно только прекратить. Прав Жванецкий.
Но когда заканчиваются деньги, ремонт гибнет сам собой. Ленясь тащиться по пробкам в «Икею», мы с мужем на последние тугрики радостно отыскали отличные отечественные деревянные карнизы в «Тысяче мелочей» всего за 300 рэ, хотя их импортные металлические аналоги по соседству тянули аж на 5 тысяч рэ. Там же нашелся элегантный россиянский торшер за две тысячи рэ вместо четырех с полтиной за импортный и прикольный журнальный столик на колесиках всего за полторы штуки деревянных.

Привезя всё это добро домой, мы начали его приспосабливать, и тут подтвердились слова другого классика: «Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной».
Карниз на вид был совершенно правильный, запаянный в пластик, с листочком вкладышем, где гордо значилось, что данному изделию присвоен знак высочайшего качества. Только штанга не пролезала в горлышко кольца крепления. Диаметр не совпадал. Ну, чертыхаясь, криво-косо муж рассверлил отверстие и водрузил изделие высочайшего качества на окно. Если не присматриваться и занавески с рюшечками повесить, то не видно. Тут уж не Жванецкого, а Райкина впору было вспоминать.

( Read more... )

У нашего подъезда трое юных школьниц чирикали на лавочке и щелкали семечками, а шелуху сплевывали прямо себе под ноги. Будучи не самого бойкого десятка, я решила прошмыгнуть мимо, сделав вид, что не замечаю этого маленького свинства. Но робкая гражданская позиция жильца именно этого вполне приличного дома пискнула где-то внутри, и я следом тоже с заискивающей улыбочкой пискнула:
- Девчата, что ж вы плюетесь на землю?
- А ты, старая п-да, топай мимо, – получила я прямой хук.
- Во-во, тотолитарней надо быть, - подхватила другая школьница и весело фыркнула, - вернее толерантней. (Это были следы всероссийского урока толерантности в школе).
Я на секунду приостановилась у дверей. Девчонки были симпатичные, лет тринадцати, шестой-седьмой класс. Грубиянку в центре я знала, часто болтала с ее милой бабушкой, которая возила внученьку в музыкальную школу.
Обида обожгла. Секунду я думала, если подойти и вломить этой музыкантше-недоучке в лобешник, вступятся ли за нее подруги? И хватит ли у меня тогда сил измутузить всех троих?
Обидно, что меня обозвали на людях, и что п-дой, и что старой. И хотя я уже не молодая, но все-таки и не старая, а так… п-да средних лет. Очень даже хорошо сохранившаяся.
В меру упитанная, в полном расцвете сил. Как Карлсон.
С трудом сглотнув кровожадность, я по возможности язвительно бросила:
- О! Сколько какашек у тебя изо рта вывалилось, - и вошла в подъезд, мысленно все-таки отвесив обидчице здо-о-о-ровую оплеуху.
Что делать, когда сталкиваешься с агрессивным отпором твоих "общественно полезных начинаний"? Толерантней быть или тотолитарней?

( Read more... )

В последний день моего августовского заточения с разношерстными племянниками на даче мы отправились на велосипедах на детскую площадку. Дело было на задворках Рублевки, в пос. Аксиньино, где новенькие кирпичные джунгли новых русских немного ущербны из-за отсутствия натуральной зелени.

Тем не менее, долларовой зелени здесь предостаточно. Скромный домик на 500 квадратных метров – европейская мечта 70-х, в котором жили плохие парни из фильма Хичкока «К северу через северо-запад» тянет здесь на 3 млн. 343 тыс долларов, как без дрожи в голосе поведала мне реэлторша. Вот вам и кризис. Миллионный домик стоял впритык к детской площадке и продавался целое лето.
Качались на качелях. Говорили о жизни. Ведь тетки очень любят воспитывать своих племянников.
Ксюша идет в пятый и заявила, что хочет стать воспитателем младших классов. При этом она так выразительно зыркнула на четырехлетнюю сестренку Катю, что стало ясно, кого именно она мечтает мучить в этих самых младших классах.

Андрюша переходит в четвертый и мечтает стать офисным менеджером, что меня, честно говоря, несколько смутило. Я в его возрасте, нет, чуть младше хотела стать саудовской марионеткой. Именно так называли на советском ТВ здоровенных, белозубых американских солдат в роскошной боевой выкладке, несущихся куда-то с автоматами наперевес.
К качелям лихо подскочил мальчишка на роликах и браво развернулся прямо на траве.
Мальчик звался Русланом, был ровесником моих племяшей и приехал из Махачкалы в гости к дяде, который работает в поселке механиком. Причем приехал он один, самостоятельно, мать подсадила его к проводнице.

( Read more... )

То ли из-за взрывов на солнце, то ли по другим неведомым причинам, но в первые недели августа наш президент проявил бешеную социально-политическую активность.
Во Владикавказе на юбилейной церемонии награждения военнослужащих он подчеркнул, что ровно год назад была совершена варварская агрессия против жителей Южной Осетии и российских миротворцев, за которую Грузия понесет суровое наказание. И тут меня постигло тоже юбилейное дежа вю, отягченное ретроградной амнезией. А ведь была уже у нас похожая операция, по крайней мере, схема та же, но с небольшими поправками на современные реалии. Ровно 70 лет назад, в 1939 году, мы проделали то же самое с Финляндией.

Изумленные финны узнали из советской печати, что вероломно обстреляли советские позиции у пограничного поселка Майнила. (В случае с Грузией мы действовали юридически грамотнее: долго подначивали Саакашвили, пока не воспользовались его вспыльчивостью. Развели, как лоха, на горе грузинам). Так вот, сколько финны потом не оправдывались, что их батареи стояли слишком далеко и не могли достать до границы, сквозь нашу танковую броню этот лепет был уже не слышен.

На захваченном пяточке мы мгновенно сформировали Народное Правительство Финляндской Демократической республики во главе с господином Отто Куусиненом.
Он, кстати, долгое время был коминтерновским товарищем, на тот момент тихо отсиживающимся в своем кабинете, так как почти вся его товарищи и родня были репрессирована, и вдруг чудом выскочил из-под дамоклова меча и преобразился в господина и главу дружественного иностранного государства. Дивны дела твои НКВД.

Когда финны накатали на нас жалобу в Лигу Наций, мы только ухмылялись в усы: какая агрессия? Мы с новым народным правительством установили дипотношения и заключили договор о взаимопомощи и дружбе. Это и есть настоящая Финляндия, а остальные 90% территории заняты мятежниками. Так нам удалось отхватить Карельский перешеек, ряд островов в Финском заливе, Ладожское озеро. Новые земли вместе с советской Карелией объединились в Карело-Финскую ССР под чутким партийным руководством того же Куусинена, снова ставшего товарищем.
( Read more... )

Десять лет назад я угодила в одну литературную передрягу.
Когда горькое осознание бесповоротности распада Союза окончательно овладело массами, русскоязычные писатели, учителя и журналисты из ближайшего зарубежья начали самовольно издавать журнал «Родомысл». Название с претензией на глубокомысленность досталось нам от создателей-украинцев из провинциального Енакиево.
Сначала журнал был украинско-русско-белорусский, потом к этому ядру подтянулись авторы из Казахстана, Киргизии, Армении, Грузии и даже Израиля, точно по песне Высоцкого: «Вот место Голды Меир мы прохлопали, /а там на четверть бывший наш народ».

Поддерживали эту безумную идею на плаву энтузиазм, ностальгия по русской культуре, чувство осиротелости и небольшие деньги, которые мы нашли не у государства, зарубежных фондов или новых русских благодетелей, а у скромного москвича-колбасника с украинской фамилией и белорусскими корнями. Зарплату никому не платили, гонораров авторам хватало только на бутылку водки и триста грамм колбасы, чтоб обмыть публикацию.

Костяк составляли сорокалетние авторы, многие, из которых несправедливо остались за бортом литературной жизни. Пока был СССР, они - еще тридцатилетние, ходили в коротких штанишках. И маститые писатели им говорили: "Подождите, вы еще маленькие". Потом наступила перестройка, слом жизни, старики раскололись, но удержались у власти и при постах, а тридцатилетние ухнулись в перестройку, как в бездну. Литературой прожить было нельзя, выгребал кто, как мог.

А сегодня издательства, журналисты, главные редакторы журналов  переориентировались на молодежь, на двадцатипятилетних, а им, сорокапятилетним, говорят: "Вы уже старые, еще пару тройку лет, и в тираж". Не книжный, к сожалению. Так мы теряем целое поколение хороших, но безвестных писателей, особенно из провинции, которые ни книгу издать, ни в столичный журнал пробиться не могут.

( Read more... )

Интересно, обсуждал ли Медведев в приватной беседе с японским коллегой на недавней встрече Большой Восьмерки искрометную акцию патриотической молодежи «Куль вам, а не Курилы».
«Россия Молодая» поумнее будет нашистов, которые засветились мелким хулиганством у посольств стран Балтии и теперь долго еще не получат шенгенские визы. Здесь хамство явственно, но неуловимо.

Невольно вспоминается представленный в суд «животным Абельцевым» «скрининг-тест» неизвестного, но неприятного слова «йеху», употребленного Шендеровичем, которое состоит из тех же четырех букв, что и известное из трех. «Куль вам» в этом смысле гораздо ближе к цели. Конечно, президент США Обама на завтраке у ВВП не интересовался, почему тот же депутат Абельцев советует заместителю госсекретаря США Филиппу Гордону заменить фамилию на Гондон.

Хамство  у нас не бескультурье, а важнейший инструмент социального общения, необходимый элемент субординации. Поэтому так радостно, как сигнал, приняли мы мочилово в сортире. «Куль» - это по-нашему! Поэтому и нынешний президент нет-нет и пытается вернуть хамоватое словцо, но не то, за ВВП не угнаться. Харизмы не хватает.

( Read more... )

Встревоженная чета Жатовых, одинаково косолапя, деловито семенила через пыльный сквер к обшарпанному зданию районной налоговой инспекции г. Одинцово, которое та из-за ремонта делила с судом. На всякий случай, еще в машине, Елена Игнатьевна сняла старинные бабушкины бриллиантовые серьги с фальшивыми сапфирами. Зачем гусей дразнить, вдруг еще подумают, не весть что. Не гуси, конечно, а налоговики.
( Read more... )

Поэты – не планеты, чтобы вращаться вокруг революционных солнц, - изрек быстро разочаровавшийся в революции Бальмонт. Поэты – это кометы, они идут мимо планет и солнц, и никто не составляет им маршрута.

Изрек и отбыл в Эстонию-Германию-Францию. В 20-м в стране был еще полный бардак, и до поэтов руки не доходили. Хвост от его кометы был более счастливым, чем от комет Мандельштама, Цветаевой, Ахматовой, Блока и Маяковского, ошибочно, считавшего себя одно время планетой.

Но уже через 13 лет пронумерованные советской властью планеты – совписы в количестве 120 штук поплыли по Беломорканалу, чтобы восхвалить рабский труд и ужасы концлагерей. И 36 из них поставили свою подпись под этим позорным восхвалением. Среди них талантливейшие Михаил Зощенко и Алексей Толстой.
А Максиму Горькому, который потерял остатки совести еще в 1929 в такой же «инспекции» на Соловки, уже ничего не оставалось, как нестись по чужой орбите дальше к 1 Всесоюзному съезду совписов и погибели сына и своей. Кометы сгорают сами. Планеты выбрасывают в помойку за ненадобностью. Как скорлупу от яиц.

Можем ли мы их осуждать? Можем ли мы хихикать над Глазуновым, который, несмотря на стариковский радикулит, вытянулся в струнку и с готовностью отрапортовал ВВП, что перемалюет все свои картины по замечаниям венценосца? Может, и убиенных мучеников Бориса и Глеба поднимет с земли русской и вооружит до зубов? Под премьер - министерский размерчик? А то маловато будет.

( Read more... )

Пару дней назад я была на замечательном концерте в «Новой опере» в честь дней Баден-Вюртемберга в Москве.
На переднем ряду томились два устроителя и возмущенным шепотом жаловались друг другу. Один - что за день до выступления произошла замена солистки. Но его предложение напечатать оповещающий об этом вкладыш в программку было гневно отвергнуто в министерстве культуры.
Мероприятие статусное и немцы могут подумать, что мы так плохо все организовали, что у нас тут чехарда с вокалистами. Хотя это обычная мировая практика, а когда напечатать вкладыш не успевают, на сцену выходит директор театра и сам предупреждает о замене.
- Вы что? У нас статусное мероприятие! У нас представители немецко-российской общественности будут выступать! Никаких объявлений.

Другой стенал в ответ, что ему не позволили внести в программку аннотацию к фантазии Бетховена и мессе Моцарта, на том идиотском основании, что мероприятие статусное, и немцы могут подумать, будто русские такие бескультурные, что не знают этих произведений. В то время, как обе эти вещи, действительно, редкие, и даже в Европе исполняются не часто.
Однако бескультурье все-таки вылезло, как ослиные уши. Неосведомленная российская часть чиновничьей публики упорно пыталась хлопать между частями мессы, сбивая настрой музыкантов и вокалистов. Хотя даже такой «непродвинутый оперный юзер», как я, знает, что хлопать полагается только в конце произведения. Немцы это тоже знали и некоторые даже деликатно шикали на российских коллег.
Но больше всего в подслушанном диалоге меня задело бессильное отчаяние, с которым эти несчастные твердили, что в министерстве культуры их обвинили в небрежении к интересам России, ее статуса.
Россия – родина слонов.
( Read more... )

В пятницу 22 мая сосед с пятого этажа позвал пенсионера Родионова на день рождения. Обычно Петр Ильич ходил на вечеринки вместе с женой - Ниночкой Сергеевной. Но в этот раз Ниночка раскапризничалась, недолюбливала она супругу именинника. И отставной бухгалтер отправился выпивать и закусывать один, отпросившись у благоверной всего на пару часиков.

Сначала Петру Ильичу было непривычно без жены, даже как-то не по себе. Но после первых двух стопочек неловкость улетучилась. Стало весело. Это только новые русские из анекдотов считают, что без гусиной печени счастья нет. Дурачье. Счастья нет, когда нет самой печени. А когда она есть, жива - здорова, голубушка, и принимает холодный, ядреный, домашний самогончик, и нежнейшую селедочку под шубой, и картошечку молодую, отварную, с таящим от пара сливочным маслицем и посыпанную душистым укропчиком, то счастье – есть!

Значит, справляли скромненько, но со вкусом. Кроме двух соседских пар заглянула хозяйская сноха, рыжая, говорливая Любочка. Будучи моложе всех и быстро заскучав, она начала шутливо поддевать Петра Ильича на предмет его нынешней свободы, и даже потащила отставного бухгалтера танцевать, чего тот уже лет тридцать, как не делал.

( Read more... )

Милиция - трагическая героиня последнего месяца. От убийственного дня рождения Евсюкова до сегодняшнего показательного осуждения безымянного хабаровского милиционера, избившего до полусмерти в дежурной части задержанного – весь месяц о ней, родимой, говорят каждый день.

У меня тоже есть леденящая душу история о дядях Стёпах. Пять лет назад я разводилась с мужем. Адвокат-дурында, пытаясь склонить его к мировому соглашению, затеял акт юридического устрашения – опись имущества на даче. Получил решение суда, подал заявку судебным приставам. Все чин-чинарем.
Но добравшись до дачи, мужа там не обнаружил, а с изумлением обнаружил, что не может попасть вместе с хозяйкой в дом. Дорогу нам преграждал вооруженный наряд милиции. (Как потом выяснилось, бряцали они оружием в свободное от работы время – по договору охраны). Ни решение суда, ни предписание брата-пристава пробить их бронежилеты не могли. Адвокат от такой наглости растерялся, а пристав стал озадаченно чесать репу и вяло названивать начальству, собираясь по-тихому отвалить.

На мое счастье или несчастье с нами поехал муж моей подруги – бывший следак по особо важным делам. Бывший, потому что в 95-м он раскопал одного оборотня в погонах, после чего вместе со своей группой благополучно вылетел с работы, но не спился и не подался к бандитам, а организовал срочную юридическую помощь при автоконфликтах, то есть остался на орбите.

( Read more... )

На прошлой недели позвали меня поговорить на один второразрядный телеканал о любви и корысти в межэтнических браках. Я с энтузиазмом согласилась.
И не только потому, что для мало-мальски общественного человека радужный глаз шайтан-ящика очень даже притягателен.
Но и потому, что межэтнический брак этот – уже десять лет у меня перед глазами – моя родная племянница замужем за… не за гарным украинским хлопцем, брак с которым межэтническим язык не поворачивается назвать, и не за грузином или армянином. И даже не за азербайджанцем или дагестанцем, а за форменным узбеком. Брак этот по любви оказался так труден, что порою у меня сердце разрывается, глядя на жизнь молодых.

Зять мой – представитель узбекской элиты. Не в том смысле, что сын золотозубого хлопкового бая, а в том, что с отличием закончил летное училище в Воронеже, летал на родине в президентском отряде, жил в Ташкенте в трехкомнатной квартире, завешенной коврами ручной работы, и был первый парень на деревне, вернее на столичном ауле. И вот угораздило его влюбиться в мою племянницу, да так, что он бросил свой летный отряд и, не найдя в Москве работы по специальности, долго перебивался случайными заработками, не хотел виснуть на руках новой родни.

Хоромы свои узбекские тоже продал и купил на вырученные деньги аж пятиметровую каморку в полуразрушенном общежитие на краю Московской области с удобствами во дворе, прописаться у жены гордость не позволила. А ковры подарил теще на свадьбу, как калым за невесту.

( Read more... )

Я сталкивалась с кавказскими людьми в деле всего раз. Десять лет назад Михаил Гуцериев положил свой тяжелый царственный глаз на наш особняк на Рублевке, который мы строили на продажу.
Через два дня к нам пришли купцы за товаром. Два молодых, холеных, задорных вайнаха предложили продать дом по копеечной цене, едва покрывающей себестоимость.

- Вам повезло, - весело резюмировал один из них, - вы ему понравились. А то пришлось бы подарить.
Вот свезло так свезло! Мы бросились к нашим властным знакомым и друзьям: «Помогите! Караул! Грабят!».
Все только руками развели: «Вы что? К такому человеку не подступишься! Он же вице-спикер и ваще! Мы неприятностей на свою голову и прочие части тела не хотим».

«Проконсультировались» с криминальными структурами. Те сказали: «Вам, действительно, крупно повезло, что вы ему понравились. Соглашайтесь, ведь за вами никого нет, и он это прекрасно знает».

Сделка была оформлена молниеносно. Меня тогда поразило, с какой элегантной наглостью, играючи, это было проделано. С какой смесью превосходства и детской радости эти породистые «сильные, мужественные, духовные во всех отношениях» вайнахи обчистили нас, дав еще понять напоследок, каким легчайшим испугом мы отделались. Связался с сильнейшим – умри как все. Нам, действительно, повезло, мы сразу трусливо отползли. Жизнь и здоровье дороже денег.

Кто теперь греется у камина в этом особняке, когда сам хозяин, ныне объявленный в международный розыск вор, мерзнет в промозглой туманной Англии? А ведь он наступил на свои же грабли. Не захотел поделиться доходным нефтяным бизнесом с хозяином тайги. Правила игры не изменились. Изменились участники. Связался с сильнейшим - умри, как все.

Вот и Рамзан моментально нашелся, чем ответить наглому дубайскому генералу Тамиму, обвинившему в убийстве Сулима Ямадаева двоюродного брата и официального преемника президента Чечни Адама Делимханова.
( Read more... )

Что мы знаем о юге Франции? Шикарные курорты Канны и Ницца с кинозвездами на красных ковровых дорожках. Роскошные казино и виллы, знаменитая ривьера и головокружительные петли карниза Эстерель, на одном из крутых виражей которого разбилась Грейс Келли.

Портовый Марсель, овеянный романтикой дальних странствий из песен Вертинского и рассказов Набокова и Бунина. Замок Ив, где коротал время будущий граф Монте-Кристо.
А за Марселем для праздных туристов словно падает занавес. Там нет ничего особенно интересного или прославленного.

Однако, если заглянуть за эту завесу, то окажется, что дальше простирается страна розовых фламинго, черных буйволов и белоснежных камаргских кобылиц. Причем простому смертному их повсюду можно увидеть живьем, а не только на рекламных открытках. К средиземному морю в этих местах подходят болота, непригодные, к счастью, для курортов. Редкий случай, когда туристы не согнали с приморской земли обыкновенных рыбаков, землепашцев, виноградарей, птиц, лошадей и быков.

Если проявить осторожную настойчивость, то занавес болот можно отогнуть и перед нами мелькнет тень Аквитании - сказочной средиземноморской страны, исчезнувшей в 13 веке, после кровавого крестового похода, как когда-то град Китеж под натиском неприятеля. (см. фото 1)

( Читать дальше плюс фото... )

В автобусе не протолкнуться. Пассажиры так прочно впечатались друг в друга, что можно поджать ноги и запросто повиснуть на благодарных соседях. Марь Ивана, изловчившись, сунула руку в карман, и не обнаружила там специально оставленную накануне сторублевку для покупки талонов на проезд.

Она сама вечером вынула смятую, вывалившуюся из портмоне, бумажку, расправила и, аккуратно сложив пополам, сунула обратно, чтобы утром в толчее автобуса не возиться с кошельком. Теперь ее карман был ошеломляюще, неприятно пуст.
Марь Ивана подозрительно зыркнула на огромного небритого верзилу, который притерся к ней справа. «Вот харя воровская! Точно он, пьянь, упер», - неприязненно подумала Марь Ивана о соседе. С каменным лицом, всем своим видом вопия о попранной справедливости, Марь Ивана начала с демонстративной энергичностью шарить по карманам, по возможности зло растопыривая локти. Но вместо денег обнаружила только маленькую дырочку в уголке правого кармана.

( Read more... )