?

Log in

В этом году подолгу болтаясь за кордоном, я потеряла бдительность и вплотную приблизилась к католикам.
Часто, не найдя в городе православный храм, я нет-нет да и заглядывала к ним на службу, конечно, опасливо зыркая, не мелькнет ли из-под белой альбы священника лакированное черное копытце.
Ведь дома, в Москве, я не раз слышала и в храме, и в околоцерковной жизни, что католики для нас вреднее мусульман и буддистов.
А недавно моя образованная, верующая мама, вернувшись из Карловых Вар, с сомнением спросила меня: «В этот раз так тяжело молилось. Может, от того, что рядом с отелем был католический храм?»
Чур меня, чур! Хуже, чем к католикам, у нас относятся только к евреям, имевшим неосторожность принять православие.
Эти уж точно «засланные казачки», принявшие веру для вида, чтобы потом расшатывать нашу церковь изнутри. И никто не хочет задуматься, почему не устояла наша церковь в 1917 –м? Без всяких засланных еврейских казачков?
Но сегодня не про страшных евреев. Сегодня про страшных католиков. Как страшно жить!
И страшно признаться, что кое-что мне у них сильно нравится.


Читать дальше...Свернуть )

беспонтовые герои

Когда двадцать лет назад железный занавес, скрипя ржавыми кольцами, отдернулся с остального мира, я, как и все, жадно бросилась путешествовать.
Брезгливо обойдя только Прагу (Карловы Вары), Кипр и Шарм-эль-Шейх.
Слишком много моих соотечественников стремительно облепили и засидели эти места, словно навозные мухи. Тошнит меня часто от соотечественников.
Слишком много времени прожили мы в излишней тесноте, часть в десятикомнатной коммуналке на тридцать человек. Без ванны, потому что не договорились, как её пользоваться. Так "не доставайся ж никому".
Но этой осенью дела выдавили меня в Прагу. В поезде из Брюсселя я читала своего любимого Аверченко, который нашел в Праге последний теплый приют. И за могилой которого спокойно и тихо ухаживали чехи, пока нам на протяжении многих лет со Второй мировой не было до неё никакого дела.
Нравится мне, что чехи не сравнивают Прагу с Парижем, шутил Аверченко. Недавно один румын сказал, что, мол, Бухарест – это маленький Париж. Однако, возразил я ему, еще ни один парижанин не утверждал, что Париж – это большой Бухарест!

Читать дальше...Свернуть )

сраму не имут

На родине за месяц моего отсутствия произошли ощутимые эстетические подвижки:
Рамзан Кадыров смело открыл людям глаза на свой жалкий ежегодный доход в 4 млн, 191 тысячу рэ, владение апартаментами в 36 кв. м., причем не в Елисейском дворце, и “Жигулями”, но не всем заводом, а только ВАЗ-21053.
А если честно, я им восхищаюсь! Правила государственной игры: «Если на клетке с жирафом написано «Верблюд» - верь словам, а не глазам своим!» - Рамзан Ахметович довел до своего логического предела, после которого лукавство из сферы действительности переходит в сферу искусства и становится артефактом. И ведь ФОРМАЛЬНО он совершенно прав! Бесстыдная победа формы закона над его содержанием.

Когда планка насилия зашкаливает у бандитов или ментов, мы говорим бандитский или ментовской кровавый беспредел. Но полностью узаконенный, лицемерный беспредел народных лидеров - пернатый гораздо более высокого полета. Он ведет не к натуральным трупам, а к метафизическим: умерщвлению духа народа. И, конечно, к возникновению новых эстетических установок в обществе. Бесстыдство - модная в сезоне весна-лето 2011 года эстетическая категория. Но не вульгарно-откровенное, а стерильное, формально узаконенное.

Вот, например, такой симпатичный, демократично-бородатый Чуров прямо оглушил афоризмом : «САМ никогда не брал ни копейки». Разве это не эстетический шедевр формализма? Как и ответ ФАС по проверке жалобы Навального: обнаружили «ряд ФОРМАЛЬНЫХ нарушений». Например, одного-единственного участника конкурса на поставку нового оборудования. Ой, кто это тут?

Читать дальше...Свернуть )
Стройные «березовые» стволы украшали чужой павильон почетных гостей 31-го книжного салона в Париже.
Писательский десант, включая группу поддержки в шкурах, онучах и с бубнами в руках, лучезарно улыбаясь, позировал публике на фоне огромной карты северной Европы.
Со стороны этих ряженых вполне можно было принять за наших чукчей или эвенков, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что все они прекрасно говорят по-английски.
А сами литераторы-северяне были отобраны с виртуозным соблюдением принципов жанрового, полового, этнического и возрастного равноправия.
Начиная с бодрого 80-летнего старикана, датчанина Йорна Риэля, который, промерзнув 15 лет в Гренландии, отогревается теперь в Малайзии, заканчивая по-китайски узкоглазой, молодой шведской поэтессой Марой Ли.
Впрочем, во Франции и своих писателей тьма-тьмущая. Как грязи в весенней Москве.

Читать дальше...Свернуть )

бардак вместо котла


«Что ж мне оставалось делать, как не идти в Париж? Прихожу. Иду в сторону Нотр-Дама, иду и удивляюсь: кругом одни бардаки. Стоит только Эйфелева башня, а на ней генерал де Голь, ест каштаны и смотрит в бинокль..."

Нет, не я написала эти дивные слова, а незабвенный Венечка Ерофеев, которого я знала только в пору его полураспада. Человека с лицом падшего ангела и жутким аппаратом у горла, воспроизводящим его слова металлическим голосом робота.
И был Венечка прав. Кругом одни бардаки. Вернее полный бардак. Как моя двухзвездочная гостиница с пышным именем «Звезды Парижа», где бельгийские работодатели одарили меня «королевским» шестиметровым номером с сидячей ванной за занавеской. Королевским, потому что номера для простых смертных были ваще без ванны и телевизора и с туалетом во дворе.

Так что ко мне все время просились вечером посмотреть кино, а заодно и пописать, какие-то беспардонные голенастые латиносские тетки. Как их занесло в Париж? Ведь от их Венесуэлы три дня скачи, ни до какой границы не доскачешь. Кроме латинос по соседству обосновались еще здоровенные негритоски, (с трудом протискивающиеся по узкой лестнице в номера, точно туристы-жиртресы из фильма «Залечь в Брюгге»), и бывшие братья румыно-славаки.
Поэтому в вестибюле на стене крупными кривыми буквами было написано на русском, испанском и английском: «При оскорбления персонала администрация немедленно вызывает полицию».

Читать дальше...Свернуть )

Сижу в президиуме...

А счастья нет.
Вот и последний новогодний праздник – Крещенский сочельник – отгорел, оплавился прощальными свечами на оголенной ёлке, а счастья нет.
На душе гадкий осадок, хоть и водку хорошую пили, и красную икру ели.
Настроение мутное, точно по Салтыкову-Щедрину: «Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать».
За какую новогоднюю ниточку не потянешь, на конце получается что-то среднее между воспаленными вскриками из «Записок сумасшедшего» и челобитной в «дорогую передачу» Высоцкого, того же сумасшедшего 150 лет спустя.
И все чудилось, что вместе с подарками и поздравлениями подкрался к нам, прячась за дедом морозом, тухлый вселенский фальшак, и расположился по-домашнему, видно, на весь 2011 год. Разбесило меня начальство!

Читать дальше...Свернуть )

он настоящий

Пока еще не объявлен приговор Ходорковскому и Лебедеву;
пока еще «патриоты» не померились ножами с кавказцами у «Европейского» (ведь обычно «наши» смело цепляются не к дерзким чеченцам, а к безответным армянам и таджикам);
пока наша милиция продолжает разлагаться, несмотря на дисциплинарные взыскания, (как и положено, трупу по законам биологии);
и пока все мы не стали пенсионерами и Собянин не отселил нас за 101-й километр - поздравляю всех френдов с подступающим Новым Годом и дарю «предрождественский» привет, как всегда, в жанре христианского хоррора:

В её тягомотный, роящийся липкими кошмарами, сон вклинился вой пожарной сирены. Только психопаты скачивают на свой мобильник этот душераздирающий позывной: «Гори все огнем! Адским пламенем!»
Тем лучше. Вернее, чем хуже, тем лучше. За окном сизая темень, мокрый снег шлепает по стеклу, словно плюется. Семь утра. Какого черта!
Пластиковое тельце телефона сотрясает ярость пожарников, которым не дают вырваться из электронного плена. Это маленькое орущее пожарной сиреной тельце еще надо суметь прихлопнуть и удержать в негнущихся гипсовых клешнях. Спросонья впериваясь в светящийся экранчик дисплея, она видит незнакомый номер, и с тревогой примыкает трубку к уху: «Да?»
После аварии она уже два месяца отшельничает дома, и молчаливый телефон все чаще темнеет полированным лицом экрана:
- Что ты хочешь? Калеки всем в тягость.
- Да, они - то есть мы - и самим себе в тягость.
Номера родных – мамы и брата - отмечены в контактах. Но чтобы в семь утра звонил кто-то чужой? Тут ничего хорошего не жди.

Из трубки, игнорируя ее хмурое «да?», разливается по комнате вдохновенное ангельское пение. Звуки, словно струи, играют и сверкают в невидимом солнечном свете. Три сильных чистых голоса радуются воскресению Христа.
Может, кто из друзей зашел в церковь и случайно надавил сумкой на незаблокированную клавиатуру мобильника в кармане?
Но у нее таких борзых богомольцев нет, чтобы в семь утра уже стояли на боевом божественном посту. В это время все дрыхнут.
И никаких побочных шумов, шарканья и перешептывания.
Три поющих ангела склонились над трубкой, как над микрофоном. А как бэк-вокал далекое хлопанье крыльев. 
В зачарованном оцепенении она слушает их радостные неземные голоса и горестно дает отбой. Нет, она не будет хапать чужое. Не могут её на побудку ангелы поднимать. Ошиблись номером в небесной канцелярии. Перепутали её телефон с каким-нибудь архиерейским.

Читать дальше...Свернуть )

Метки:

Москва. Кремль

В рамках года Франции в России в Кремле в Патриарших покоях проходили дивные вечера французской музыки. Публика подобралась избранная, музыкальнопродвинутая. Кое-кто проходил по приглашению, остальные по спискам: «пресса» и «гости» с предъявлением паспорта.
Моя подруга, известный музыковед, имела глупость забыть его дома. Правда, у нее было журналистское удостоверение с фотографией и пенсионное удостоверение.
- Нет паспорта? – радостно переспросил охранник. И радость эта нам, бывшим советских гражданам, сказала многое, - Отойдите в сторону, - и поспешил доложить начальству по телефону:
- Да, нет у нее никаких документов, - отмахиваясь от журналистского и пенсионного удостоверений гостьи, - а в списке – есть, - вздохнул он.
- Пускать не велено, – радостно отчеканил нам охранник. Какие знакомые слова! Прямо из романов 18 века. У подъезда барина.
- Да, не тычьте мне свои фитюльки. Пусть приходят устроители (до начала концерта оставалось минут 15) с письмом (!), что Вы это Вы. А пока покиньте территорию! – разозлился охранник и начал отгонять строптивую гостью, как обычно отгоняют кур от загородки. К этому времени он собрал такую очередь в двух узких проходах, что в народе, особенно в его французской части, пошел ропот, и охраннику пришлось отвлечься от нарушительницы.
А моя друганша, вывернувшись от прямого выдворения за металлоискатель, тем временем тихо отступала вдоль стены, прикинувшись шлангом, как майор Пронин. Пока охранник вгрызался в других приглашенных, диверсант-музыковед проскользнул в Кремль. В Кремль: прекрасный, величественный и мертвый.

Как же нашему замечательному Кремлю не хватает лавочек, молодых мам с детьми, столиков кафе, смеха, воздушных шаров. Сюда даже голуби с воронами не залетают. Наверное, боятся упасть замертво. Мертвая зона. Словно злой волшебник заколдовал это дивное место. Только в полной стерильности и тишине то там, то здесь виднеются стражи порядка, чтобы безалаберные гости случайно не заглянули на Соборную площадь. И не узнали, что с приходом сумерек она превращается в какой-нибудь смердящий провал или на ней еще что неприличное творится.

Читать дальше...Свернуть )

киношка

Пока в Москве пытались завалить Петра Первого, то есть произвести акт метафизического оскопления Лужкова, я беззаботно болталась по парижам и даже посмотрела два французских фильма, которые никогда не доберутся до российских экранов.
Из-за тотальной коммерческой провальности.
Первый – «Double take» (усл. «Убить двойника») - клубная постмодернистская штучка о гибельной роли двойников, в том числе и экранных.
Второй – «Люди и Боги», взявший гранд-при на последнем канском фестивале – "полновесная киноповесть" о восьмерых монахах-цистерцианцах, угнанных в заложники алжирскими исламистами в 1996 году.

Читать дальше...Свернуть )

дура лекс

Утром перед секретной операцией со мной еще раз проводят инструктаж.
Видно, что молодой адвокат волнуется, в пятый раз опускает чашку, так и не пригубив горячий кофе, и все повторяет:
«Не забудьте. Тихо сидите в очереди. За пять минут до обеда неожиданно отключится электричество. Охранник всех попросит на выход. Выходите последней, задержитесь сколько можно. В последний момент из кабинета выглянет клерк и как обычно выкликнет клиента: «Игнатова». Это кодовое слово. Вы и есть Игнатова. Спокойно заходите, никого ни о чем не спрашиваете. Получаете бумагу, расписываетесь в журнале под своей настоящей фамилией и спокойно выходите из здания. Я буду ждать вас в машине. Сумеете? Главное, никого не подвести, нам оказывают опасную дружескую услугу».

Сумею ли я? Не знаю. Ладони влажные от волнения. Сердце глухо ухает в груди. Не так просто, оказывается, быть шпионом, секретным агентом или просто мошенником, особенно если ты смирный, законопослушный кролик, а не прирожденный Мавроди.

Читать дальше...Свернуть )